Неточные совпадения
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который,
приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки,
другою написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
— Что такое? что? кого? — Доверенность? кому? что? — Опровергают? — Не доверенность. — Флерова не допускают. — Что же, что под судом? — Этак никого не допустят. Это подло. — Закон! — слышал Левин с разных сторон и вместе со всеми, торопившимися куда-то и боявшимися что-то пропустить, направился в большую залу и, теснимый дворянами,
приблизился к губернскому столу, у которого что-то горячо спорили губернский предводитель, Свияжский и
другие коноводы.
Поддерживая
друг друга, идут они отяжелевшею походкой;
приблизятся к ограде, припадут и станут на колени, и долго и горько плачут, и долго и внимательно смотрят на немой камень, под которым лежит их сын; поменяются коротким словом, пыль смахнут с камня да ветку елки поправят, и снова молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их сына, до воспоминаний о нем…
Прошло несколько лет, и обстоятельства привели меня на тот самый тракт, в те самые места. Я вспомнил дочь старого смотрителя и обрадовался при мысли, что увижу ее снова. Но, подумал я, старый смотритель, может быть, уже сменен; вероятно, Дуня уже замужем. Мысль о смерти того или
другого также мелькнула в уме моем, и я
приближался к станции *** с печальным предчувствием.
Приближаясь бульваром
к Арбату, Самгин услышал вправо от себя, далеко, знакомый щелчок выстрела, затем —
другой.
Через полтора или два месяца не оставалось уже камня на камне. Но по мере того как работа опустошения
приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший
к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала и извивалась; по-прежнему один берег ее был крут, а
другой представлял луговую низину, на далекое пространство заливаемую в весеннее время водой. Бред продолжался.
На
другой день, когда проснулся Иван Федорович, уже толстого помещика не было. Это было одно только замечательное происшествие, случившееся с ним на дороге. На третий день после этого
приближался он
к своему хуторку.
Долго мы бродили около озера и стреляли птиц. Время летело незаметно. Когда вся долина залилась золотистыми лучами заходящего солнца, я понял, что день кончился. Вслед за трудовым днем
приближался покой; вся природа готовилась
к отдыху. Едва солнце успело скрыться за горизонтом, как с
другой стороны, из-за моря, стала подыматься ночь.
В то время как она, расстроенная огорчением от дочери и в расстройстве налившая много рому в свой пунш, уже давно храпела, Михаил Иваныч Сторешников ужинал в каком-то моднейшем ресторане с
другими кавалерами, приходившими в ложу. В компании было еще четвертое лицо, — француженка, приехавшая с офицером. Ужин
приближался к концу.
Возле Станкевичева круга, сверх нас, был еще
другой круг, сложившийся во время нашей ссылки, и был с ними в такой же чересполосице, как и мы; его-то впоследствии назвали славянофилами. Славяне,
приближаясь с противуположной стороны
к тем же жизненным вопросам, которые занимали нас, были гораздо больше их ринуты в живое дело и в настоящую борьбу.
Потому ли, что земля переместилась в плоскости эклиптики по отношению
к солнцу, или потому, что мы все более и более удалялись от моря (вероятно, имело место и то и
другое), но только заметно день удлинялся и климат сделался ровнее. Сильные ветры остались позади. Барометр медленно поднимался,
приближаясь к 760. Утром температура стояла низкая (–30°С), днем немного повышалась, но
к вечеру опять падала до — 25°С.
Дрова в костре горели ярко. Черные тучи и красные блики двигались по земле, сменяя
друг друга; они то удалялись от костра, то
приближались к нему вплотную и прыгали по кустам и снежным сугробам.
Из 22 семей, живущих здесь, только 4 незаконные. И по возрастному составу населения Слободка
приближается к нормальной деревне; рабочий возраст не преобладает так резко, как в
других селениях; тут есть и дети, и юноши, и старики старше 65 и даже 75 лет.
Ступил Алексей шаг, ступил
другой,
приближаясь к Марье Гавриловне… Вскинул черными, палючими очами на дрожавшую от сердечной истомы красавицу… И она взглянула… Не светлые алмазы самоцветные, а крупные слезинки нежданной радости и неудержимой страсти засверкали под темными ее ресницами… Взоры встретились…
Другой табун,
к которому, как говорили, и
приближаться надо было с осторожностью, осматривал только мой отец, и то ходил
к нему пешком вместе с пастухами.
Он
приблизился к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на
другой стороне ее домами, которая глядела страшною пустынею.
И нельзя думать, что социальный строй будет изменяться и улучшаться,
приближаться к большей справедливости всегда не мной, христианином, а
другими людьми и что я, христианин, в каждое мгновение должен склоняться перед социальным строем, определенным
другими.
Когда
к нему
приблизился сенатор, на лице губернатора, подобно тому, как и на лицах
других чиновников, отразились некоторое смущение и затаенная злоба.
Любовь, мой
друг, — это святыня,
к которой нужно
приближаться с осторожностью, почти с благоговением, и вот почему мне не совсем нравится слово «тррах», которое ты употребил в письме своем.
Он не упрекал и не стыдил его, он даже, казалось, не замечал угнетенное положение его
друга и в силу этого гораздо вернее
приближался к цели, с особою чисто женскою нежностью и необычайным искусством вливая целительный бальзам утешения в душевные раны Зарудина.
— Именно, — мысли неподкупны, целомудренны мечты! Кто на врага своего не клеветал! Это невеликая заслуга — быть неподкупным и целомудренным на деле, не клеветать на своего
друга. Будь даже в мыслях неподкупен, будь целомудрен в самых своих тайных мечтах, не клевещи даже на самого твоего жестокого врага, — вот тогда ты, действительно, достоин
приблизиться к богу.
Разумеется, остальные сейчас улетели, но на
другой день опять прилетели в урочный час, сели на середину пруда, поплавали, не
приближаясь к опасному камышу, погоготали между собой, собрались в кучку, поднялись, улетели и не возвращались.
Те же, которые более
других приблизились к истинной философии, поняли, что всеобщее благо — предмет стремления всех людей — не должно заключаться ни в одной из частных вещей, которыми могут владеть только одни и которые, будучи разделены, скорее огорчают их обладателя отсутствием недостающей части, чем доставляют наслаждение той частью, которая ему принадлежит.
Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя
к ней, так и бога узнаешь только, когда
приблизишься к нему. А
приблизиться к богу можно только добрыми делами. И чем больше приучает себя человек
к доброй жизни, тем ближе узнает он бога. И чем больше узнает бога, тем больше любит людей. Одно помогает
другому.
Приспели новые полки:
«Сдавайтесь!» — тем кричат.
Ответ им — пули и штыки,
Сдаваться не хотят.
Какой-то бравый генерал,
Влетев в каре, грозиться стал —
С коня снесли его.
Другой приблизился к рядам:
«Прощенье царь дарует вам!»
Убили и того.
На
другой день он проснулся довольно поздно, когда поезд уже мчался по ландам,
приближаясь к Байону.
При этих словах все поднялось, взмешалось, и кто бежал
к двери, кто бросался
к окнам; а в окна чрез двойные рамы врывался сплошной гул, и во тьме, окружающей дом, плыло большое огненное пятно, от которого то в ту, то в
другую сторону отделялись светлые точки. Невозможно было понять, что это такое. Но вот все это
приближается и становится кучей народа с фонарями и пылающими головнями и сучьями в руках.
Во все это время уста его что-то шептали, иногда довольно слышно, а руки делали вздрагивающие движения, меж тем как сам он
приближался по диагонали
к Бодростиной и вдруг, внезапно остановясь возле ее кресла, тихо и как будто небрежно взял с ее колен письмо Кишенского и хотел его пробежать, но Глафира, не прекращая чтения
другого письма, молча взяла из рук Висленева похищенный им листок и положила его
к себе в карман.
Тайны моей не знает никто, кроме моего мужа, но
к разгадке ее несколько
приближались мать Висленева и
друг мой Катерина Форова: они решили, что я вышла замуж за Синтянина из-за того, чтобы спасти Висленева!..
Он помялся на месте — и нерешительно протянул руку вперед. Санин быстро
приблизился к нему — и пожал ее. Оба молодых человека с улыбкой поглядели
друг на
друга — и лица у обоих покрылись краской.
Санин
приблизился к Джемме, невольно укорачивая каждый шаг, и… и… И ничего
другого не нашелся сказать ей, как только спросить: зачем это она отбирает вишни?
«Коршун»
приближался к экватору, когда нагнал купеческое судно, оказавшееся английским барком «Петрель». Он шел из Ливерпуля в Калькутту. Целый день «Коршун» шел почти рядом с «Петрелью», и на
другой день попутчики держались близко
друг от
друга. Направленные бинокли разглядели на английском судне даму.
В то время, когда капитан Смит проклинал подлецов-пиратов и жаловался на свое правительство, находя, что оно недостаточно круто обращается с Китаем,
к корме «Маргариты»
приближались одна за
другой три джонки под парусами, шедшие с моря.
Не очнутся они, и совершится такое же ужасное дело, какое было в Орле, и усилится в
других людях то самовнушение и внушение, под влиянием которого они действуют; очнутся они, и не только не произойдет такого дела, но еще и многие из тех, которые узнают про оборот, который приняло дело, освободятся от того внушения, в котором они находились, или по крайней мере
приблизятся к такому освобождению.
Но так как, во-первых, люди не стоят на месте, а непрерывно движутся, всё более и более познавая истину и
приближаясь к ней своею жизнью, и, во-вторых, все они по своему возрасту, воспитанию, породе расположены в постепенной градации от людей, наиболее способных понимать новые открывающиеся истины внутренним путем, до людей, наименее способных
к этому, то люди, ближе
других стоящие
к тем, которые усвоили истину внутренним способом, одни за
другими сначала через длинные промежутки времени, а потом всё чаще и чаще переходят на сторону новой истины, и количество людей, признающих новую истину становится всё больше и больше, и истина становится всё понятнее и понятнее.
Вскоре они очутились в маленькой передней, хорошо им знакомой, которая была рядом с будуаром княжны Полторацкой. Из этого будуара доносились до них голоса. Они толкнули
друг друга и тихо
приблизились к двери. Дверь будуара наполовину была стеклянная, но занавесь из двойной материи скрывала ее вполне. Эта занавесь не была, однако, настолько толста, чтобы нельзя было слышать, что говорят в
другой комнате.
Отец Николай истово перекрестился. Его примеру последовали и
другие. Перекрестился невольно и князь Сергей Сергеевич. Когда пыль наконец рассеялась, князь, в сопровождении отца Николая и следовавшего сзади Терентьича,
приблизился к беседке. То, что представилось им внутри ее, невольно заставило их остановиться на пороге.
— Да, был могуч ты и силен, а и
к тебе
приблизится час, когда не сам препояшешься, а
другой тебя препояшет, — ответил Савелий.
На
другой день Карпушка, действительно, разбудил нас очень рано. Еще не рассветало, но уже по звездам было видно, что солнце
приближается к горизонту. За ночь море заметно успокоилось. Волны ласково всплескивались на камни и почти бесшумно скатывались назад.
К Зубову подошел Резников. Потом один за
другим стали
приближаться другие… Бобров, Кононов и еще несколько человек с Яковом Маякиным впереди ушли в рубку, негромко разговаривая о чем-то.
— Куда мы идем! — слышалось в этой
другой группе, —
к чему
приближаемся!
Она не терпела мужа, которого навязали ей «проклятые» министры и жаловалась на свою судьбу ловкому красавцу, саксонскому посланнику Линару. Кроме этого единственного, преданного ей, но сравнительно бессильного человека, был еще
другой, уже совершенно ничтожный и слабый, не смевший
к ней даже
приблизиться, но безумно влюбленный в герцогиню и готовый за нее пойти в огонь и в воду — это был молодой гвардейский офицер Глеб Алексеевич Салтыков, пользовавшийся покровительством Черкасского.
Обратясь
к Волынскому, государыня покачала головой, как бы хотела сказать: «И ты, мой сын?.. Тобою я так дорожила, так долго сберегала тебя от нападений моего любимца, закрывала своею грудью, а ты поразил меня так нечаянно, прямо в сердце?» Хотя этих слов произнесено не было, но Артемий Петрович выразумел смысл их в голосе и взорах императрицы и, покорясь ее милостивому упреку,
приблизился к друзьям и просил их выбрать
другое время и место для своих представлений.
Как только завидывали в стороне хутор, тотчас сворочали с большой дороги и,
приблизившись к хате, выстроенной поопрятнее
других, становились перед окнами в ряд и во весь рот начинали петь кант.
«И японцу тоже нелегко, думал Фомин, он тоже ведь исполняет приказания своего начальства». И ему даже жаль стало японца. В
другое время Фомин наверно помог бы ему вскарабкаться, но теперь, полный готовности исполнить приказания своего собственного начальства и угодить ему, он ждал, не мог дождаться, пока японец не
приблизится к нему настолько, чтоб наброситься на него неожиданно и схватить его…
Вышел
другой, уже пожилой, такой же рослый раскольник, вероятно, из «уставщиков», и быстро
приблизился к Теркину.
Едва эта мысль мелькнула в моем мозгу, как я сорвался с места и побежал
к полоске, которая выступала все отчетливее по мере того, как я
к ней
приближался. Действительно, это была лыжница. Один край ее был освещен солнцем,
другой находился в тени — эту тень я и заметил, когда был около нарт.
Ночь делалась темнее и темнее; и Ольга, ухватясь за своего
друга, с ужасом кидала взоры на дальний монастырь, внимая гулу и воплям, разносимым по полю возрастающим ветром; вдруг шум колес и топот лошадиный послышались по дороге; они постепенно
приближались и вскоре подъехал
к нашим странникам мужик в пустой телеге; он ехал рысью, правил стоя и пел какую-то нескладную песню.
Они обошли болото с
другой стороны и, перескакивая с кочки на кочку, цепляясь за сучья кустов, подкладывая под себя жерди,
приближались к своей добыче.
Мы были в конце аллеи и уселись в тени на скамейке. В
другом конце дорожки генерал с дочерью повернули обратно, и опять пятна света мелькали на серой тужурке генерала и на светлой дамской фигуре… Они тихо
приближались к нашему концу.